Наши за границей. Pill Couple и AntоnAnoshkin вернулись из тура по Китаю

Приморские исполнители продолжают осваивать азиатские клубные площадки. На днях из двухнедельного тура вернулись музыканты проектов Pill Couple и AntоnAnoshkin. Смущенные отсутствием обещанных активных новостей в режиме онлайн, мы встретились с парнями, чтобы узнать подробности поездки. Неужели так уработались, что даже некогда было писать посты в «Инстаграме»? Рассказываем!

Менеджером тура приморских музыкантов стал небезызвестный Павел Лопатин, протоптавший в прошлом году дорожку на Восток с группой Starcardigan.

Павел Лопатин: Китай уже давно освоен всеми, кроме русских. Там не соскучишься. В каждом городе около 20–30 концертов иностранных исполнителей. Не кавер-банд, а именно хороших групп, играющих в разных направлениях.

Когда три года назад я бредил Китаем, мне говорили, что это неперспективно. Но меня это не обескуражило. Дело в том, что все новое всегда отталкивает людей и они в это поначалу не очень сильно верят. Сейчас мнение людей поменялось и мне пишут даже из Москвы, не говоря уже о местных музыкантах.

Аношкин и Pill Couple обратились ко мне сами. А я со своей стороны совсем не против был с ними поработать. Я в какой-то степени стратег и должен рассчитывать все наперед. Я понимал, что везти только Starcardigan — это слишком «одиноко», нужны еще какие-то достойные коллективы. Антона Аношкина я считаю одним из самых лучших гитаристов на Дальнем Востоке. Он очень самобытен и мне очень интересен. Мне с ним было комфортно работать. Pill Couple тоже интересная группа.

В этом туре я старался очень грамотно контролировать финансы. Потому что рано или поздно это будет стоять задачей номер один. Логистику более грамотно просчитывать. И заниматься промо в Китае. Здесь, в России, мало кто занимается промоушеном групп. А в Китае совсем другие обстоятельства, и с ними нужно уметь работать.

Кстати, состав гастролировавших коллективов отличался незначительно: ритм-секция обоих коллективов была представлена Кириллом Аношкиным (бас-гитара) и Егором Беспаловым (ударные).

Кирилл Аношкин: Мы договаривались с организаторами, что мы две разные группы и у каждой своя программа. Например, в Пекине играл сначала Кацман (Pill Couple), а потом Антон Аношкин. Но в некоторых клубах мы делали сдвоенные концерты — и общую программу приходилось укорачивать до полутора часов (по паре песен каждой группы убирать), чтобы зрители не уставали. В некоторых клубах мы играли по будням в 11 вечера, и к часу народ уже уходил, потому что им утром на работу. А сольно мы играли часовые программы.

В одной связке с музыкантами в тур отправился и звукоинженер Дмитрий Удовиченко. Кстати, день своего рождения он отметил именно там.

Егор Беспалов: Китайцы не особо следят за оборудованием в своих клубах. Они аппаратуры накупят, а пользуются ей нерационально. Дима совершал подвиг каждый концерт — в буквальном смысле учил ребят пользоваться техникой.

Антон Аношкин: Были такие ситуации, что при умении Димы доходчиво и спокойно разговаривать с людьми даже у него эмоции закипали. С технической стороны китайцы очень слабо подкованы, даже если ты приезжаешь в крутой клуб, многое требует доработки. Возникали такие ситуации, что Дима приезжал, им все чинил, а они удивлялись, как он это сделал. А там просто два провода неправильно воткнуты были.

У Димы был день рождения в туре. Мы посидели после концерта, поздравили его, сказали, какой он молодец, пели дифирамбы друг другу. Даже директор этого клуба вышла на сцену и спела Диме песню-поздравление. Он был растроган.

Кирилл: Обязательно напишите, что Дима просто БОГ!

Концертный тур начинался в Пекине, куда гастролеры прилетели на самолете. Дальше они перемещались на север страны, дав концерты еще в четырех городах: Тяньцзине, Даляне, Чанчуне и Харбине.

Кирилл: Чем дальше на севере был концерт, тем больше на нас пялились: «О, белые!» В Даляне на концерте было самое большое количество русских (процентов сорок), там мы даже встретили наших знакомых. И арт-директор заведения, где мы играли, был русский.

Антон: В Даляне и Тяньцзине по приезде мы узнали, что белым запрещено заселение в отеле ниже пяти звезд. В Тяньцзине мы долго бродили по городу в поисках жилья, встретили дворника, который спел нам революционную песню, пожелал удачи… В итоге мы кое-как заселились в какой-то хостел. А в Даляне мы выкрутились благодаря директору заведения, в котором выступали. Это было неприятно, но все переводилось в шутки. Ну ладно, мол, восемь часов поспим на вокзале. Все друг над другом подшучивали.

У Егора было меньше всего вещей (только рюкзак с палками и железом), и все его заставляли таскать чужие сумки. Например, у Кацмана с собой были клавиши, гитара, чемодан с аппаратурой, рюкзак. Шмоток старались брать по минимуму, в следующий раз возьмем еще меньше. Переезды выматывают.

Больше всего, конечно, музыканты рассказывали о площадках, на которых они выступали.

Егор: В Китае легче играть и вообще находиться. Потому что в России всем наплевать на тебя, а в Китае всем наплевать совершенно на все. В Китае ты не чувствуешь такой зажатости, как в России. Выступать там — как будто «нечего терять». Но, несмотря на это, сыграть провальный концерт дома не так страшно, как за границей. Потому что, если ты плохо отыграл в Китае, никто больше на твой концерт не придет. Сарафанное радио очень хорошо работает.

Антон: У нас была установка сыграть если не отлично, то хорошо. В половине случаев мы играли в клубах, где не было крутого оборудования, и хорошо прозвучать там было достаточно сложно. В этот момент мы понимали, что назад пути все равно нет, и просто отрывались по полной, вывозили харизмой.

Кирилл: Например, один концерт Егор играл на электронных барабанах, которые не то чтобы не были предназначены для профессиональных выступлений, они не были созданы для того, чтобы играть музыку. Максимум — для домашних тренировок. И во время выступления я подшучивал над Егором: «Улыбнись, удиви меня!» И вот что было дальше. У нас есть в проекте Anoshkin один фрагмент в программе, где мы играем кто во что горазд, и вдруг во время него Егор встал, уронил «бочку», исполнил на ней маленькое барабанное соло, а потом вернул на место. И Антон на последней песне залез на эту же бочку и начал стоя на ней играть.

Егор: А еще мы играли один концерт в ресторане, в помещении, совершенно не подходящем для концертов. Нас сразу предупредили, что играть нужно очень тихо. Мы с Кириллом развлекались, насвистывая то, что поет Никита.

Антон: А в Пекине мы отыграли два концерта в один день в разных частях города, и директор одного из заведений позвал нас еще и поджемовать после выступления. Мы туда приехали около двух часов ночи, выперлись на сцену. К нам присоединился клавишник-афроамериканец, ударник-испанец, китаец с гитарой и еще один европеец на вокал. Получился такой интернациональный джем. Часа четыре с ними играли. Слава богу, на следующий день у нас концерта не было.

Как признались музыканты, в этот тур они поехали скорее из интереса. Захотелось проверить, пойдет ли их своеобразная музыка в массы.

Егор: Я встречал мнения китайцев, что они такую музыку, как у нас, не слышали раньше. Оба коллектива оказались одинаково непривычны. Мало кто в Китае задумывается о том, чтобы достичь оригинальности звучания.

Антон: Русские зрители отличаются снобизмом, а у китайцев менталитет совсем другой. Они хлопают тебе после выступления, и непонятно, понравилось им или нет. Может, их вообще не интересует музыка, а на наш концерт они пришли как в театр. Но с учетом того, что их сцена развита все-таки в другом направлении (на севере металл, а чем южнее, тем более раскрепощенный народ, который слушает, например, электронику, инди), возможно, можно что-то туда везти свое.

Уже через три дня после возвращения в Россию проект AntоnAnoshkin выступил в «Мумий Тролль Баре», что стало для нас хорошим знаком: не переругались в поездке парни, скорее, наоборот.

Антон: Под самое завершение была мелкая нервозность, но мы уже знали, что немного осталось потерпеть. Все проблемы мы чаще всего воспринимали как повод подшутить друг над другом.

Кирилл: А еще Егор нашел в одном из клубов Даляня чудотворные оранжевые очки, он в них был похож Элтона Джона. Он объявил, что теперь это будут очки, в которых он имеет право говорить правду. И когда он хотел что-то резкое сказать кому-то из нас, надевал эти очки. Иногда мы их брали у него напрокат. Такой психологический прием. (Смеется.)