15 лет группе «Стёкла». Путь от панк-рока к гипнотическому блюзу

Группа «Стёкла» образовалась во Владивостоке в 2001 году. Поклонники панк-рока начала нулевых хорошо помнят хиты «В города», «Залетела, твою мать» и «Новый год». Но в 2005 году группа распалась, и, казалось бы, навсегда. Спустя пять лет вокалист Виталий Слабинский и гитарист Дмитрий Плетус (легенда владрока, участник легендарной группы «Дионис», также работавший с Иваном Панфиловым) собрались на разовое выступление в акустике, пригласив на вторую гитару Александра Богатова. И с тех пор началась новая история. В 2010 году «Стёкла» возродились в группу, исполняющую в акустике блюз, рок-н-ролл, регги.

Коллектив любопытен не только тем, что за 15 лет существования претерпел несколько смен состава, пятилетний перерыв в творчестве и кардинальную смену музыкального стиля, но при этом сохранил многочисленную армию поклонников. Интересно, что возраст участников и их музыкальные пристрастия настолько отличаются, что долголетие нынешнего состава представляется парадоксом. А еще основатель коллектива Виталий Слабинский — настоящая энциклопедия русского рока, просто кладезь полезной информации для молодых амбициозных музыкантов. Обо всем этом мы и поговорили с самим Виталием буквально на днях.

— Группе «Стёкла» в 2016 году исполняется 15 лет, если верить соцсети «ВКонтакте». За это время коллектив пережил перерыв, серьезную смену состава и репертуара, ты (вокалист) успел пожить в Питере. А какой именно период жизни коллектива лично у тебя ассоциируется с группой «Стёкла»: молодой и панковский или нынешний, серьезный?

— Еще какой серьезный, особенно если иметь в виду тексты моих песен… (Смеется.) А если не шутить, то, конечно же, воспринимаю сегодняшние «Стёкла», которые появились в 2010 году. Молодой и панковский период «Стёкол» был хорош именно 10–15 лет назад, когда игралось весело, громко и пьяно, а жилось яростно и эпатажно. Сейчас уже совершенно не тянет на старые песни того периода. Только «Новогоднюю холостяцкую», и «Залетела, твою мать» мы снова играем на концертах и даже записали заново современным составом.

— Как начинались «Стёкла»? Вспомни ваш первый состав, первую песню, первое живое выступление.

— У меня все это начиналось еще в моем студенчестве, в 90-е годы прошлого века, когда я учился в Дальрыбвтузе и тусовался в общаге №4. Тогда и начал сочинять, петь свои первые песни под гитару на студенческих посиделках. Там же и были написаны две вещи, которые «Стёкла» исполняют до сих пор: первый вариант «Терехов, зачем ты пьешь?» и «Залетела, твою мать» — ее заглавную фразу и две первые строчки мне принес одногруппник Женя Лучинский. Он спросил: «Можешь написать песню?» — а я взял и минут за пятнадцать, сидя на каком-то подоконнике, написал. Курсе на третьем мы с тем же самым Женей Лучинским репетировали в две акустические гитары его и мои песни, назвав свой дуэт «Седьмая высота», пели их везде где только можно и даже записали в домашней студии Стаса Шолохова (тогда в тусовке его называли Гоголь) акустический альбом, который переписывался на кассетки и расходился среди знакомых. На пятом курсе я играл на гитаре в группе «Ландшафт», где вокалисткой и автором песен была девушка по имени Наташа Червякова. Именно в составе «Ландшафта» я впервые вышел на сцену, и вскоре на концерте в малом зале ДК железнодорожников, отыграв основную программу, я подошел к микрофону и под аккомпанемент музыкантов группы первый раз спел для большой аудитории две свои песни. После чего я загорелся идеей создать свою группу, и в 2001 году мы с друзьями начали попытки что-то играть, тогда же и появилось название «Стёкла».

— Вы были очень популярны в начале нулевых. А когда пришло понимание, что пора прекращать? И почему это произошло в 2005 году?

— В 2005 году, написав «Город знакомый» и «Вьетнам», я ощутил, что сворачиваю на какую-то новую творческую тропинку и надо что-то менять. Но я еще не понимал, как это сделать. В ранних «Стёклах» музыканты менялись каждый год. На тот момент нам стало не по пути с двумя основными участниками последнего состава, и у меня появился повод завершить «Стёкла» как группу. Уже спустя время стало ясно, что проект надо было сворачивать где-то на год раньше, но тогда меня останавливали дурацкие сомнения перед чем-то новым и опасения потерять то, что есть. Это я сейчас уже спокойно отрезаю все лишнее, а тогда еще не всегда получалось подавить в себе червя сомнений.

— То есть затем на пять лет наступил перерыв в творчестве?

— Если говорить о периоде с 2005-го по 2010 год, то после распада старых «Стёкол» я просто купался в классическом блюзе и рок-н-ролле, сидел дома и писал новые песни. Именно тогда родились «Приятель из Петербурга», «Блюз полуночных крыш», был переписан текст «Терехов, зачем ты пьешь?». Летом 2007 года, чтобы окончательно понять, нужно ли мне это на самом деле, я обратился к Евгению Чикишеву, и вместе с его группой «Календарь» мы записали мини-альбомчик с моими новыми песнями в ретростиле. Создавая впоследствии современные «Стёкла», я и отталкивался от этой записи, много ее переслушивал, анализировал. А через год у меня возникла потребность сменить обстановку — и я уехал в Петербург.

— За вдохновением?

— Тогда я больше впитывал в себя атмосферу города, вдохновлялся ей, общался с местными жителями, причем не только с музыкантами. Я много ходил с питерскими друзьями на концерты, смотрел, как известные группы готовятся к выступлениям, выстраивают программу, работают на сцене, держат зал. Моими учителями в Петербурге стали не просто опытные музыканты старшего поколения, имеющие колоссальную практику, а те, кто был для меня c детских лет героем, например Валерий Кирилов — барабанщик группы «Зоопарк», Сергей Паращук — лидер группы «НЭП», Владимир Рекшан, покойный уже Григорий Сологуб — гитарист и певец групп «Странные игры», «2ва Самолета», «Игры». Они приглашали в гости, часами не только рассказывали о том, как написать хорошую песню или сделать качественную студийную запись, но и открывали мне множество тонкостей и подводных камней в мире рок-н-ролла, о которых я даже не подозревал.

Кроме каких-то музыкальных дел, работы и тусовок, я просто бродил по улицам старых районов, представлял себе исторические события, которые могли происходить там в разные эпохи, посещал места, где классики русской литературы селили своих вымышленных героев и разворачивали сюжеты своих произведений. Ходил смотреть уже чаще неработающие дворцы культуры, в залах которых в 80-е годы прошлого века происходили эпохальные концерты ленинградского рок-клуба, находил дома, где в 90-е открывались одни из первых в стране клубов: «Там-там», «Перевал», «Спартак», «Десятка», породившие целую плеяду групп альтернативного направления. Медитировал, глядя на воду рек и каналов. Молился в старых храмах, стоящих в стороне от Невского проспекта, не избалованных туристами, в обветшалом интерьере которых, как нигде, чувствовалось присутствие Господа. В тот год я не только впитал в себя это море полезной информации, но и получил мощнейший заряд для дальнейшего творческого развития.

— Ты успел выступить на легендарных питерских площадках?

 — На концертах я тогда выступал один, с гитарой, в небольших клубах типа FishFabric или «Камчатка», но и несколько раз участвовал в более масштабных мероприятиях. Например, выходил на сцену дворца спорта «Юбилейный» на церемонии вручения премии журнала Fuzz — 2008 в составе бэк-вокального квартета с Владимиром Рекшаном из группы «Санкт-Петербург». Номинации вручались всем тогдашним звездам — «Агате Кристи», группе «Король и Шут», «Арии», а пионер русского рока Владимир Рекшан получил тогда статуэтку «Легенда рока», награду ему вручал легендарный звукорежиссер и продюсер Андрей Тропилло. Исполняли мы на том концерте с Владимиром Ольгердовичем песню «Парус», а перед нами раскачивались и светили телефонами где-то 10 тысяч зрителей. Завораживающее зрелище… После этого я уже спокойно выходил на любую клубную сцену. А концерты и совместные студийные записи с питерскими музыкантами начались тремя годами позже, когда я стал бывать там наездами и у меня появились новые друзья. Вот тогда я уже участвовал в сборных концертах на таких сценах, как большой зал старой «Орландины» на 20-летие группы «НЭП», клубы «Манхэттен», «Арт-Кросс» (в прошлом легендарное «Молоко»), Roks Club, СКК «Петербургский» в перформансе Мити Шагина на фестивале «Мир без наркотиков — 2009».

— Ты один из немногих музыкантов, которые пожили какое-то время в Питере (или Москве) и после этого вернулись во Владивосток. Твое личное мнение: стоит ли уезжать из родного города в поисках творческой реализации?

— А как тут дать универсальный ответ? Лично я не стал оставаться в Питере, потому что жить там, не имея собственного угла, достаточно дорого. А если в плане творческой реализации, то кого-то только столицы вдохновляют на сочинение песен, у меня же они прекрасно пишутся и дома. Бывая в Питере, я не нашел особой разницы между жизнью их и наших независимых артистов. Да, в Петербурге больше клубов, где можно выступать, но платят там за выступления такие же крохи, как и у нас. А приезжей группе нужно не только покупать струны, платить за репетиционную точку, брать такси, чтобы уехать ночью после концерта, но еще и жилье снимать. Питер ближе к другим городам, в которые можно съездить на гастроли, но если у организаторов нет гарантии, что группа соберет зал, то за проведение тура просто не возьмутся. А если ездить, вкладывая свои деньги, с надеждой, что повезет, публика придет и ты окупишь хотя бы затраты на дорогу, не говоря уже о прибыли, то это можно и на Дальнем Востоке: договорился с промоутерами — и поезжай в Хабаровск, Комсомольск-на-Амуре или Благовещенск. Когда участники группы молодые, у них нет семей или пожилых родителей, то можно поездить на свой страх и риск, вложив в организацию тура свои деньги, самим купив билеты на поезда и самолеты и заранее договорившись с какой-нибудь местной поклонницей, которая впишет всю группу к себе в однокомнатную квартиру и напоит на обед чаем. Мы уже не можем позволить себе такое удовольствие как в силу наступающих в нашем возрасте обязанностей, так и потому, что со временем пропадает интерес ездить за свои кровные на электричках и рейсовых автобусах, ночевать неизвестно где, чтобы выступить за идею на неизвестно какой сцене.

— А почему ты стал продолжать творчество под старым названием? Логично же было бы сделать новый проект?

— Когда в 2010 году мы с Димой Плетусом и Саней Богатовым начали выступать втроем, у нас вообще не было названия, организаторы на афишах просто писали «Виталий Слабинский». Мы тогда перебрали кучу слов и фраз, но ничего подходящего не находилось. Дима первым предложил вернуть старое название «Стёкла», я поначалу сопротивлялся, считая, что у нас уже совершенно другая группа с другим посылом, но вскоре согласился, о чем не жалею. Я понял, что, с кем бы из музыкантов и какой бы музыкой я ни занимался, это все равно будет группа «Стёкла».

— Кто на сегодняшний день в составе участников группы? И как вы все собирались вместе?

— Настоящему составу «Стёкол» уже три года: я у микрофона, Роман Шнурков за ударными и перкуссией, Дмитрий Плетус на гитаре, Виталий Самонов — бас-гитара и Александр Богатов — гитара, вокал. Изначально Дима Плетус, уйдя в начале нулевых годов из проекта «Иван Панфилов», играл в одном из ранних составов «Стёкол». В апреле в 2010 года мы собрались, чтобы сыграть акустику на концерте к 55-летию Майка Науменко из группы «Зоопарк» (юбилей которого отмечали рокеры по всей стране). К нам присоединился Саня Богатов, мы отрепетировали коротенькую программку, публике понравилось, нам тоже. Поначалу выступали втроем в акустике, в маленьких зальчиках, на выставках художников и все время репетировали, сочиняли новый материал. Ритм-секции у нас еще не было, в студии нам помогали ударник Сергей Солохин, партии баса на записи играли Гриша Марилов из «Сфинкса» и даже звукорежиссер Сергей Шамов. На перкуссии помогал Костя Любарский из «Марлинов». В припеве «Мурманск-Колы» звучат подпевки Лени Штительмана из «Туманного стона». А первую запись — акустическую версию песни «Нищий» группы «Санкт-Петербург» Владимира Рекшана (которая потом была записана в электричестве и вошла в наш альбом «Город знакомый») — мы вообще умудрились сделать в мастерской фотохудожника Михаила Павина. В записи еще участвовали Валерьян Манохин на подпевках и Андрей Рымарев (Король) из «Календаря» на перкуссии. Все записи выкладывали в Интернет. И в 2012 году нас пригласили выступить в клубе BSB, в пятницу, и, на удивление, зал собрался. После концерта к нам подошел Виталик Самонов, сказал, что он «бас-гитарист, до этого играл в «Нибелунгах», уходил на год в армию, теперь дембельнулся — и не попробовать ли нам поиграть вместе». Мы попробовали и следующий концерт уже играли в акустике с электрическим басом. Соответственно, дальше встал вопрос с ударником. На первых порах нас выручал на концертах Сергей Солохин, потом Миша Ракаев, и осенью 2013 года, буквально за три дня до концерта в Rock’s Cocktail Bar, у нас появился Рома Шнурков. Интересно то, что, когда мы впервые созвонились с Ромой, он сказал, что знает наши песни. Когда он пришел на репетицию, мы узнали парня, который на фотографиях с наших предыдущих концертов стоял в первом ряду под сценой. И совсем было удивительно, что он еще школьником ходил на ранние панковские «Стёкла» и помнит песню «Залетела, твою мать». В итоге Рома принял участие в записи альбома «Апрель» и остался играть в группе.

— А ты ревнуешь, когда музыканты твоей группы играют в других проектах? Роман Шнурков, например…

— Мне вообще не свойственно чувство ревности. Если бы я ставил вопрос об игре музыкантов «Стёкол» в нескольких группах, то только из практических соображений. Например, если бы у группы начался напряженный гастрольный график, подкрепленный стабильным материальным достатком, и занятость кого-то из музыкантов в другом проекте ставила бы под угрозу благополучие всей группы. К тому же, играя в группах, исповедующих совершенно другие стили и направления, музыканты развиваются, приобретают новые навыки и, главное, реализуют себя в более широком творческом плане. Поэтому, когда Виталик Самонов подменял на концертах «Северного ветра» их бас-гитариста или Рома Шнурков уезжал на гастроли с группой Hays, я относился к этому как к должному. Главное, чтобы музыканты предупреждали заранее о каких-то своих отлучках и можно было согласовать график концертов, репетиций или записи «Стёкол».

— У вас очень большая разница в возрасте участников коллектива. Как вы уживаетесь все вместе? 

— Отлично уживаемся, ведь нас свела любовь к музыке, которую делаем. Лично я воспринимаю группу не как «дом дружбы» из сказки про Чебурашку, а скорее как клуб по увлечению. На сцене и в студии мы прекрасно чувствуем друг друга, и каждый, несмотря на разницу в возрасте, вносит в песни «Стёкол» что-то свое. Ясно, что в повседневности, за пределами группы, у всех нас разный менталитет и музыкальные пристрастия. Но, когда мы вместе собираемся в студии или на сцене, мы абсолютно гармоничны.

— Есть ли группа, кроме «Стёкол», которую вы все любите? Nirvana? «Кино»? Удавалось ли тебе подсадить молодняк на твою любимую музыку и советовали ли они что-то тебе?

— Парадокс в том, что музыкальные пристрастия участников «Стёкол» вообще несовместимы, благодаря этому у группы и сформировалось свое оригинальное звучание. Каждый из нас внес в «Стёкла» что-то свое, начиная с манеры исполнения и заканчивая внутренним посылом, харизмой. У барабанщика Ромы Шнуркова любимое направление — гранж, он любит группы Foo Fighters, Nirvana, Pearl Jam, Silverchair. Бас-гитарист Виталик Самонов погружен с головой в прог-рок, нью-эйдж, джент, и благодаря школе Трея Ганна из King Crimson у него сформировалась редкая для нашего города манера игры на басу тэппингом, его инструмент звучит очень своеобразно. Гитарист Саня Богатов изначально пришел в «Стёкла» из авторской песни, рос на советской эстраде, играл в юности песни Юрия Антонова, Игоря Саруханова и группы «Карнавал», а c настоящим рок-н-роллом столкнулся только в зрелом возрасте, придя в «Стёкла». Именно благодаря своей эстрадной школе Александр внес в «Стёкла» мелодизм и лаконичность, особенно в медленных лирических композициях. Гитарист Дима Плетус воспитан на классической зарубежной «фирме» типа 10cc, Queen, Pink Floyd, Deep Purple, Led Zeppelin, а из наших групп — «Алиса», «Телевизор», «Крематорий», «Аракс», «Урфин Джюс». Мои музыкальные пристрастия сформировались еще в школьные годы. Из зарубежных групп — Doors, Rolling Stones, Pink Floyd, Sex Pistols, Bad Religion, Cure, ранние Beatles, из «демократов» — Puhdys. Но в основном я вырос на русской музыке — это «Зоопарк», «Алиса», «Аквариум», «Странные игры», «Джунгли», «Гражданская оборона»…

— Расскажи о своих проектах с музыкантами из других городов, которые ты делаешь (или делал), находясь во Владивостоке. А то говорят, что Интернет — это дело молодых…

— Благодаря Интернету и «Скайпу» воплощать междугородные и международные проекты на сегодня вполне реально. Например, песни «Блюз полуночных крыш», «Апрель» и «Нажравшимся в среду» записаны вместе с Евгением Ждановым (саксофонистом групп «Савояры», «АВИА», «Самкха», «НЭП», «Питерские барсы»). «Попутчица Аня» записана с гитаристом Сергеем Болотниковым — лидером группы «Болобэнд» (раньше играл в «Тамбурине», «Марафоне», «Санкт-Петербурге», «Землянах», выступал с такими мировыми звездами, как Ken Hensley и Gipsy Kings). Сергей аранжировал «Аню», записал все инструменты и прислал их во Владивосток, а нам осталось только спеть свои партии. «Здравствуй, Питер» сделана вместе с клавишником Борисом Бардашем, лидером культовой группы «Оле Лукойе». Мне хотелось, чтобы песня отличалась от того, что мы делаем в «Стёклах», тянуло в какой-то авангард и психодел. Я обратился к Борису, который придумал и сыграл у себя в Питере весь этот этнотранс, а мы, в свою очередь, записали мой голос и гитару Димы Плетуса. Еще, когда в 2011 году умер мой старший товарищ, легендарный барабанщик Николай Корзинин (он играл с Владимиром Рекшаном и «Санкт-Петербургом», в «Разных людях», на первой пластинке «Чижа»), в Питере решили записать и выпустить трибьют его песен. Сергей Болотников, который занимался записью и сведением трибьюта, пригласил меня еще отдельно от «Стёкол» — а «Стёкла» там тоже представлены — поучаствовать в записи песни «Спеши к восходу», которой планировалось завершить альбом — ее должны были исполнить все участники, спев каждый по фразе и припев хором. Я прилетел в Петербург, записал у Сергея в студии «Болороллер» свои партии и улетел домой. Вскоре выяснилось, что на эту финальную песню планировалось сделать видеоклип с участием всех, кто пел. В результате кадры со мной сняли уже во Владивостоке и режиссер Борис Кононов смонтировал их в общий видеоряд. В 2013 году мой питерский друг Леха Смирнов (группа «EaglЫ») выпустил новогодний сингл и включил в него свою кавер-версию нашей «Новогодней холостяцкой», переименовав ее в «Дальневосточную холостяцкую». Я дома записал для них второй куплет, а они у себя записали инструменты и спели все остальное. А вот в съемках видеоклипа на песню «Мурманск-Кола» были уже задействованы и мурманские актеры и режиссер Даниэль Швальбойм, живущая тогда в Израиле, в городе Тель-Авив.

— А альбомы «Стёкла» записывают во Владивостоке или тоже доверяешь питерским друзьям?

— Запись, сведение и мастеринг альбомов происходили во Владивостоке, за исключением нескольких композиций, для которых инструментальные и голосовые партии были записаны в Питере и отдельными дорожками высылались к нам. В результате получилось, что работа над обоими альбомами велась в нескольких студиях. Во Владивостоке — студии «XXI век», «Драйв», «Ломбард», мастерская Михаила Павина, в Петербурге — студии Евгения Жданова и «Болороллер» Сергея Болотникова.

Что же касается выпуска CD, то это дорогое удовольствие и нам помог мой товарищ Марат Галлямов. Первый тираж альбома «Апрель» выпускался во Владивостоке. Пластинки «Город знакомый» изготавливались уже в Петербурге заводским способом. Впоследствии, когда владивостокский тираж «Апреля» разошелся, альбом был переиздан с небольшими изменениями на том же питерском производстве. А в Питере издавались потому, что там себестоимость фирменного компакт-диска вместе с полиграфией, джевел-боксом и упаковкой оказалась вдвое ниже, чем во Владивостоке. Это закономерно — в столицах, благодаря огромному количеству групп и развитому рынку сбыта, выпуск CD промышленными тиражами давно поставлен на поток.

— А зачем вы выпускаете CD, когда проще распространять музыку через Интернет?

— Спору нет, с развитием цифрового распространения диски уже почти отошли в прошлое, но лично для меня они представляют такую же ценность, как и печатные книги, у которых есть обложка, оформление, подчеркивающее содержание, и, в конце концов, их просто можно поставить на полочку. Наши записи есть в Интернете, их можно послушать на страницах группы «Стёкла» в социальной сети «ВКонтакте» на портале GRINK MUSIC и скачать на «Реалмьюзик» , но тем не менее люди спрашивают у нас на концертах компакт-диски и пишут сообщения с просьбой выслать почтой в другие города. Значит, CD все-таки нужны и их нужно выпускать. 

— Лично для меня ты еще и путеводитель по миру рока, этакая энциклопедия. Кто еще из музыкантов времен ранних «Стёкол», кроме Леонида Штительмана, сейчас на сцене? На чьи концерты ты ходишь?

— Леня Штительман и «Туманный стон» появились намного раньше, чем «Стёкла», я на них впервые сходил лет в тринадцать, это было году в 1990-м, они тогда уже считались монстрами и звездами владивостокской рок-сцены. А из музыкантов времен ранних «Стёкол» выступает, например, Ефим Гапонов со своей группой «ТайГа». А на концерты, к сожалению, выбираюсь редко. В основном бываю на группах своего поколения, они мне ближе и понятнее. Это уже упомянутый «Туманный стон», обязательно Breaking Band, «Нибелунги», «Бунт Зёрен», Михаил Павин. Из молодых по возрасту недавно открыл для себя проект гитариста Антона Аношкина. Еще порадовала группа «БИЭТ».

— Еще один интересный факт о тебе: ты тот человек, который может быть проездом в Новосибирске и пойти искать дом, в котором жила Янка Дягилева. Если бы ты помогал мне составлять такой рок-маршрут по городам России, куда бы ты посоветовал мне поехать, чтобы увидеть такие вот рукотворные и не очень памятники легендам русского рока? Ну, кроме стены памяти Виктора Цоя в Москве…

— В том же Новосибирске у меня, к сожалению, не было времени съездить и посмотреть ДК Чкалова, НЭТИ — электротехнический институт, Академгородок. В 80-е годы прошлого века эти места были Меккой для сибирского андеграунда, там проходили первые концерты «Калинова моста», «Путти», Янки Дягилевой, «Гражданской обороны», «Бомжа» и множества других групп, ставших впоследствии культовыми. Если поедешь в Петербург, то выйди на станции метро «Лиговский проспект», сверни на улицу Разъезжую, с нее — на Коломенскую, и окажешься на углу Волоколамского переулка и Боровой возле дома №18 — в нем на последнем этаже жил, творил и умер Майк Науменко из группы «Зоопарк». А в Москве обязательно выйди на станции метро «Багратионовская», зайди в Филевский парк и сфотографируйся возле легендарной «Горбушки» — ДК Горбунова. А на обратном пути зайди в находящийся по соседству торговый центр «Горбушкин двор», где еще можно найти совершенно раритетные компакт-диски с русским роком. Да и само здание «Горбушкина двора» представляет собой памятник ушедшей эпохи, ведь в нем во времена СССР размещался завод по производству телевизоров «Рубин», с экранов которых в перестройку дети Советского Союза впервые увидели репортажи с концертов Uriah Heep и Scorpions, а также первые клипы «Алисы» и «Кино».

— Каких новых релизов ждать от группы «Стёкла» дальше?

— Сейчас «Стёкла» почти закончили запись трех песен — это уже звучавшая на концертах «Скорая помощь», ремейк старого боевика «Залетела, твою мать» и совсем новая песня «Июльский дождь». Как только они будут сведены, сразу выложим в Интернет для скачивания. Дальше надо записывать другие, а как наберется на третий альбом, снова стану искать возможность издать пластинку.